Город

Община художников по предварительному сговору

Опубликовано 17 октября 2014 в 15:28
0 0 0 0 0

ekb_vil

Наверное, это похоже на сон, утопию или галлюцинаторную серию «Смешариков». Вот представьте: маленькая деревня в потрясающем месте на Чусовой, в одном ее доме живет Тимофей Радя, пишет на крышах послания, раскрашивает по ночам перила моста через речку и выстригает круги на полях. В другом доме – пусть живет группа «Злые», и по-ночам их окна светятся подозрительным светом. Еще по-соседству – Степа Айфо, Лена Шу, «Куда бегут собаки» и прочие герои — и все они ходят друг к другу в гости, вместе рисуют, спорят, строят планы, пьют-едят и выезжают в Екатеринбург, чтобы провести акцию-другую. Представили? А между тем, аналогичная история уже происходила четверть века назад в деревне Волыны в 100 километрах от Екб.

Компания художников в Свердловске 60-х – 80-х жила дружно, зубасто и весело, создавая уникальное и витиеватое искусство и поддерживая странные отношения с властью. Геннадий Мосин и Герман Метелев, Виталий Волович и Миша Брусиловский, Виктор Реутов, Алексей Казанцев… Список очень длинный, и это товарищество единомышленников – талантливое, блестящее, образованное и артистичное – словно поддерживало и подгоняло само себя.

Художники всегда были чуткими детьми своего времени и часто делали такие заявления в красках, которые литература повторит в тексте только годы спустя. Вот и в Свердловске художник Геннадий Мосин после своей известной картины «Похороны жертв революции», за которую он получил лавры и благополучие, пишет полотно «Политическое. 1905 год», затем вместе с Мишей Брусиловским картину «1918» и «Красные командиры времен гражданской войны». И вот эти последние картины отчетливо смутили власть, ибо Ленин и вожди революции были изображены излишне демонически, а пролетариат слишком напоминал мучеников за идею. За свой жест Мосин и Брусиловский попали в полосу тотального игнора, но не лишились поддержки друзей. Крепкий «клуб» уральских художников отстаивал работы друг друга, устраивал интересные выставки и выступал с трибуны съезда художников России против фаворитов власти. Для 1968 года это был дерзкий выпад.

Лишенный госзаказов Мосин понял, что пора обратиться к идее натурального хозяйства, и купил дом в деревне Волыны, недалеко от того живописного места, где стартуют сплавы по Чусовой. Малина, рыбалка, картошка, баня и тусовки на лоне природы привлекли и других художников. Свердловская квартира Мосиных всегда была штабом борьбы за передовое искусство, каким оно могло быть в Советском Союзе, – а дом в деревне тем более стал центром притяжения друзей. Художники начали скупать домики с огородами по-соседству с Мосиным. Постепенно в Волынах обосновались около 30 графиков, живописцев и скульпторов. Теперь уже споры о путях развития искусства велись на свежем воздухе, а в перерывах между колкой дров и вскапыванием огородов обсуждались концепции защиты живописи от диктата власти. Мосин писал портреты друзей, Волович ходил на этюды, Метелев уговаривал Воловича бросить этюды и рисовать окно или козу.

В целом, это была обычная человеческая жизнь, не омраченная вмешательством чинуш и ритмами мегаполиса, чудесный оазис, убежище от окружающей действительности с ее выходками. Художники не создали секту или коммуну, не обобществили имущество и жен, — они спокойно и во всю ширь души общались, ходили друг к другу в гости, копали огороды, гуляли по лесам и рисовали. Община художников не распалась и после смерти Мосина в 1982, а это говорит о хорошей горизонтальной спайке близких по духу людей.

Однако все хорошее кончается – этот заговор против счастья всем даром до сих пор не разоблачен. Деревня Волыны постепенно перестает быть оазисом художников, просто потому что художники один за другим переправляются на тот берег Стикса (или мистической Чусовой?) и оставляют свои мирские дела и тела. Но Волыны до сих пор могут порадовать своей картинной галереей, чистой красотой природы и, может быть, вдохновить кого-нибудь на переиздание «мекки уральских художников» в любом другом живописном месте.

0 0 0 0 0




Вконтакте
facebook