Улица Марии Тверёзой

Опубликовано 02 июня 2016 в 13:05
0 0 0 0 0

Глава администрации Екатеринбурга Александр Якоб подписал постановление о переименовании части улицы Толмачева на месте расстрела царской семьи в Царскую в память о династии Романовых. Факт переименования подтвердил и мэр города Евгений Ройзман, который уточнил, что изменения коснулись лишь той части улицы, где нет жилых домов. «Людям нравится жить на Толмачёва, почему нет. А там, где нет жилых домов, переименовали», — заявил он.

Предложенное мэрией название улицы – Царская – действительно неудачное. Ассоциации – «царская дорога», «царская охота», но не трагедия монаршей семьи, ставшая прологом для трагедии всей страны. Но хоть такое название, а не полное беспамятство!

Толмачёв этот, столь милый сердцам жителей улицы его имени – всего лишь большевистский комиссар, ничем не прославившийся. А то, что на этой улице прервалась 300-летняя история династии Романовых, «толмачёвцам» по барабану. Не трогает их и то, что убийство царской семьи – трагедия, не имевшая аналогов в мировой истории: царя, каким бы плохим он ни был, убили без суда и следствия, по-бандитски. Твердящим, что мы, мол, не одни такие, вот французы казнили Людовика XVI с Марией Антуанеттой, а англичане – Карла I, следовало бы знать, что тех именно казнили, после открытых, гласных судов, по приговорам, с очень весомыми доказательствами их вины. А уж убийство жены, детей и слуг царя с ограблением трупов – это вообще дикость. Точнее, уголовщина.

Но жителей ул. Толмачёва масштабы национальной трагедии, произошедшей на их улице, не волнуют. Они привыкли к ничего не значащему названию – и баста. Как привыкли и москвичи к названию станции метро «Войковская» — и высказались против её переименования. И напрасно православные деятели сокрушаются. Ну нету исторической памяти у людей. Но беда в том, что и нравственности у них нет начисто – если не понимают, что невинных убивать нельзя, что детей убивать нельзя ни при каких обстоятельствах. И мозгов нет: ведь толмачёвы убивали и мучили не только царскую семью, но и их собственных предков. Или выжили и оставили потомство только те, кто сам убивал и мучил?

Лет тридцать назад на почтамт города Кирова (который вообще-то Вятка) пришло письмо, написанное старческим дрожащим почерком. Фамилия-имя-отчество адресата было прописано внятно, а адрес был такой: «Улица Марии Тверёзой, дом №…, кв. №…». Почтальон письмо доставил правильно: сообразил, кто это за Мария Тверёзая. Улица называлась (и называется сейчас) именем Мориса Тореза.

Человек живёт в мире слов, которые он пытается понять. А если не понимает, то силится придать им некое внятное ему значение (это если он нормальный человек, а не кусок биомассы). Имя вождя французских коммунистов ничего не говорило малограмотной крестьянке. А вот «Мария Тверёзая», хотя в святках не значится, была ей понятна – какая-то малоизвестная святая, боровшаяся с грехом пьянства. Всегда ведь чтили святую Матрону Московскую — покровительницу желающих бросить пить, есть и специальная молитва — «Неупиваемая чаша»…

Но способность думать и чувствовать – не для Иванов (Ахмедов, Абрамов, Баатаров) не помнящих родства. Ходит, например, всю жизнь красноярец по улице «П.Коммуны» или «Д.Пролетариата» (такие там лихие сокращения) — и не задумывается, как ему угораздило жить на улице, названной почему-то в честь Парижской Коммуны и работать на улице Диктатуры Пролетариата. Или житель посёлка «13 борцов» под тем же Красноярском – он не то что понятия не имеет, с кем и за что боролись эти 13, ему до этого никакого дела нет. Но это ничего не говорящее название для него так же привычно и мило, как загаженный подъезд его дома. Так же равнодушно ходят иркутяне по улице Фёдора Лыткина (он же — Ферик Фетько Полат-бек), местного большевистского деятеля мелкого калибра. И никого не волнует этот кто-то ибн чей-то: привыкли. Что говорить: в том же Иркутске памятник Александру III сосуществует с памятником Ленину, памятник Куйбышеву (спросите любого, чем он знаменит – ни один ведь не ответит!) — с монументом Колчаку. Да что Иркутск: в Москве у Белого дома стоит памятник Столыпину, а в двух шагах, на Пресне (которая по-прежнему Красная) — уродливая композиция в честь проплаченного японцами мятежа 1905 г.: толпа бесноватых мужиков и баб, размахивающих кулаками и оружием…

В этом историко-географическом бесчувствии есть закономерность: граждане России перестали привязывать географические, топографические и прочие названия к истории своей страны, области, города. Нелепые названия давно существуют как бы сами по себе, вне всякого контекста. Постсоветские люди не могут позиционировать себя в пространстве, соотносить себя с ним. И отказываться от них не желают. Вот станция метро «Марксистская»: какую смысловую нагрузку, скажите, несёт её название? Никакой. Зато привычно.

Недавно председатель Следственного комитета Александр Бастрыкин призвал сформулировать и узаконить национальную идею России. Да какая тут может быть национальная идея, ежели улицы наших городов названы в честь Бог знает кого и утыканы памятниками невесть кому? И что делать, если это нравится большинству?

Так и будем ходить по улицам Салям Адиля, спускаться в метро на станции «Площадь Ильича» и встречаться у памятника Тельману? Тогда «…пусть нас переметит правнук Презрением своим Всех до единого, как равных, — Мы сраму не таим».

Если, конечно, правнук будет достойнее.

Автора: Евгений Трифонов
Источник: http://noteru.com/post/view/18160

0 0 0 0 0

Вконтакте
facebook